1. Полное имя.
Аксен Рейлиф
2. Возраст персонажа.
15
3. Страна рождения.
Страну рождения Аксен не помнит. Его перевезли в итоге в государство Огня, где он поныне и обитает.
4. Биография.
Детство сорняка ожидало нежеланного ребенка, появившегося в семье простых крестьян. Он был нежеланным и нелюбимым, ведь ребенка надо было кормить, а бедные трудяги и так едва сводили концы с концами. Он ощущал это, а потому никогда не требовал к себе внимания и ласки. Для маленького мальчика он понимал слишком много, чем всегда удивлял своих родителей. Играм со сверстниками он предпочитал помощь родителям по хозяйству, пытаясь хотя бы отчасти избавиться от ощущения того, что он тяжелым ярмом висит на шее своих родителей. Несмотря ни на что, он любил их и верил, надеялся и мечтал, что однажды они скажут, как сильно они его любят, прижмут к груди и обронят по соленой капле раскаяния. Однако, время текло, а этого не происходило.
Когда Аксену было около семи лет, отца убил на его глазах разбойник, пропоров грудь честного крестьянина ржавым мечом, чтобы отобрать у него жалкие медяки, вырученные с продажи выращенных овощей. Шок поразил мальчика ударом молнии, когда тупой конец клинка с ужасающим хрустом продрал себе путь сквозь тело мужчины, и тот осел на землю, хватаясь руками за железку и захлебываясь кровью. Бандит бежал, а мальчика нашли лишь к утру, обнимающего холодный окровавленный труп отца, успевшего уже окоченеть. После этого Аксен замкнулся и перестал говорить, стал подолгу сидеть на кровати и глядеть бесстрастным взором в серость стен. Им с матерью приходилось все труднее и труднее возделывать небольшой участок земли, почти не приносящий урожая. Вскоре мать стала часто зазывать к себе домой разных мужчин. Она выгоняла сына на улицу, но он не уходил, сидя на земле и подпирая спиной стену дома. После таких визитов мать подолгу рыдала, ничком лежа на кровати, спрятав лицо в подушку. Аксен по ночам плохо спал. Каждую ночь глаза отца вставали перед взором мальчика. Глаза, в которых гаснет свет, в которых отражается столь дикий страх и столь острая боль, что Аксен невольно вскакивал с постели, судорожно хватая ртом воздух, царапая руками грудь и пытаясь в темноте комнаты нашарить взглядом отца. После этого он уже не мог заснуть, тихо пропитывая подушку влажными каплями горя и тоски. По ночам он видел, как мать, забравшись на кровать, обнимала пузатую бутыль мутной жидкости, к горлышку которой она прикладывалась все чаще и чаще. К утру, она засыпала, и в комнате повисал тяжелый и душный запах, липкими щупальцами выгонявший мальчика из дома. Так продолжалось много дней подряд, пока мать однажды просто не проснулась. Её задушил тот смрад, что каждое утро одним своим присутствием выпроваживал Аксена на улицу. Мальчик остался сиротой.
Первое время мальчик жил безвылазно в своем доме, обезумев от горя. Он остался один, и больше некому было ругать его, бить или любить. Он метался по дому, натыкаясь на мебель и не видя перед собой ничего. Осколки глинной посуды, огарки старых свечей, пыль и мелкий сор захламляли пол в доме. Аксен возненавидел свет, укрываясь днем в подвале под ворохом старых грязных простыней и одеял, дабы не замерзнуть, а ночью он метался в бессильной и неосознанной ярости по дому, врезаясь в стены и молотя по ним кулачками, оставляя на сером большие кляксы красного.
Спустя какое-то время его забрали неизвестные люди и продали в рабство. Но ему уже было все равно. Он ни с кем не говорил и никогда не подпускал никого к себе. Он жил в своем мире, где не было жестокости, где были мама с папой. Он часто говорил с ними, за что его и прозвали сумасшедшим. Он разговаривал с растениями и животными, с землей и водой, едой и даже со своими цепями. Он прожил у работорговцев полгода, и его выкинули на улицу, потому что никому не нужен был безумный раб, а содержать его стало накладно. Беспризорника забрали в приют для детей, где сверстники также избивали Аксена за его разговоры. Мальчик не плакал и не стонал, не вздыхал и не молил о пощаде, когда дети вымещали на хрупком теле Аксена свою злобу на весь мир. Куклой падая от ударов, он упрямо поднимался и двигался в одному ему известную сторону. Это еще больше злило жестоких и озлобленных детей. Избитого до полусмерти мальчика доставили в больницу, откуда его перенаправили в клинику для душевнобольных. Он жил там до двенадцати лет, подвергаясь насилию и побоям от санитаров и врачей. Но не очень часто, ведь он так и не реагировал ни на что, оставаясь безучастной и бесчувственной куклой, витая разумом в своем мире, оставив свое бренное тело этому грешному миру на поругание. Врачам, сопевшим над телом мальчика, не очень то льстило то, что он в этот момент разговаривал с несуществующими людьми или просто валялся безвольным бревном, а потому они быстро к нему остывали, переключаясь на более оживленных своих пациентов.
Затем в клинику пришел новый врач, которому стало жаль Аксена, и он стал проводить с ним много времени, пытаясь вернуть его интерес к реальности. Он читал ему волшебные сказки и разные истории об алхимиках. И это помогло. Мальчик впервые за много лет посмотрел на мир осознанным взглядом, хотя в уголках глаз опасливо притаились искорки безумия и глубокие темные омуты беспамятного безумия. Испуганный зверек не подпускал к себе никого, он навсегда впитал в свою душу страх, но тот больше не парализовал Аксена, скорее придавая ему силы в постоянной смутной тревоге. Вскоре его забрал к себе на содержание друг этого врача, Рихард Рейлиф, преподаватель Академии Алхимии на пенсии. Седовласый мужчина не имел внуков, а дети его давно уехали от него по разным городам, а потому Аксену он уделял много времени, одаряя его нерастраченной лаской и заботой. Он учил его грамоте, воспитывал его и заботился о нем, но покалеченную психику и истерзанную душу нельзя было восстановить так скоро, и мальчик испуганным диким волчонком боялся малейшего касания чужого человека. Шло время, и он научился доверять своему седому благодетелю. Тот усыновил его и дал свою фамилию, обещая помочь с поступлением в Академию Алхимии. О нем закрепилась слава как о сумасшедшем, но подающем большие надежды алхимике. Это пугает многих преподавателей, и они долгое время отказывались принимать его в Академию, но приемный отец Аксена убедил их, что сила в нем есть, и будет только лучше, если он будет уметь сдерживать её или направлять более безобидное русло.
С этих дней жизнь обещала сделать новый поворот, и на этом новом пути стоял мальчик, в глазах которого навсегда поселился вихрь из безумия, тревог и огонька надежды. В его сердце билась тонкой жилкой вера, тянущим холодом цеплялась в неё боль, а в пошатнувшемся рассудке тенью пролегла память о смертях.
5. Характер персонажа.
Абсолютно спокойный мальчик, сохранивший свою отстраненность со времен пребывания в безумии, не способный нанести вред, панически боящийся вида и запаха крови, но только не своей. Он легко переносит любые физические раны, но один только вид раны или крови на другом человеке заставляет его биться в истерике и терять над собой контроль, полностью отдаваясь поглощающему его ужасу.
Он необщителен и замкнут, но с теми, кому доверяет и кого считает другом, он может быть более чем откровенен. Однако, его речь оставляет желать много лучшего, а потому собеседников у него ужасно мало. Косноязычность, сбивчивость и незаконченность предложений – все это сильно снижает желание многих даже самых терпеливых людей вести свои беседы с этим полубезумным мальчиком. Однако, не все так плохо, и магические формулы он выдает на ура без запинки. Его память жадно вгрызается в любые новые знания, не упуская ни буквы из своих голодных лап. Однако, есть в Аксене еще один изъян – диалоги с неодушевленными предметами или даже с несуществующими людьми.
Никто и никогда не видел чтобы он поднял на другого человека руку, равно как и на любое живое существо. Аксен безобиден, но в приступе безумной ярости может вполне натворить бед. Пока от них страдала только домашняя утварь и мебель.
Также Аксен отличается от своих сверстников глубокой проницательностью, продиктованной его странной привычкой говорить с неодушевленными предметами, словно те отвечали ему.
6. Внешность.
Светлые волосы Аксена пушистым шелковым облачком словно напрашиваются, чтобы их коснулась рука, зарылась в их густые заросли и была обласкана мягкими прикосновениями. Челка почти никогда не падает на лицо, оставляя открытыми большие темные глаза, источающие ледяное спокойствие и равнодушие, но в глубине их можно разглядеть сжавшийся страх и мелькающий то там, то тут огонек безумия. Слезы? Нет, в этих глазах не осталось слез, лишь грусть и смутное, неясное разочарование ребенка, столкнувшегося с жесткой и шипастой стеной реальностью.
Маленький чуть вздернутый носик придавал лицу черты озорного ребенка, вновь напоминая об испытаниях, что пережил этот мальчик, и о том, как сильно он изменился с тех пор, когда последний раз, в самом далеком детстве, он беспечно играл в лучах солнца наперегонки с ветром.
Его по-детски пухлые губы забыли улыбку где-то там, в пыли почти бесплодной земли, которую он помогал возделывать отцу и матери. Улыбку растоптали сапоги отца, разрезало затупившимся плугом, растворило в себе дождями. Почти всегда эти губы сжаты в тонкую полоску или же приоткрыты, словно мальчик вновь ушел в свой идеальный мир, забыв их закрыть или открыв от изумления.
Из-за рассеянности он частенько забывал о том, что ему необходимо есть, и жалобные урчания желудка пропадали где-то далеко, не долетая до ушей мальчика, погружавшегося в мечты. Его приемному отцу приходилось почти что кормить его с ложечки, но Аксен все равно ел очень плохо, не ощущая боли и рези в желудке. Из-за этого его телосложение не отличается особой мускулатурой, скорее его можно назвать немного худощавым. Угловатость плеч и бедер уже уступила место юношескому изяществу очертаний тела, но все-таки мальчик не отличался хорошим телосложением, сколько бы усилий не вложил в это Рихард.
Одевать Аксена приходилось слугам, потому что мальчик надевал всегда то, что было ближе и теплее. Бывало даже, что он выходил из комнаты одетым в ночную сорочку и брюки для конных прогулок. Ему было не понять такие слова, как мода и стиль, даже банальный вкус ему был незнаком. Он просто одевался, руководствуясь двумя целями: не замерзнуть и прикрыться, которые он хоть и не осознавал, но помнил с пеленок на интуитивном уровне. Просто привычка. Потому он бывает неопрятен, рубашка может выбиться из брюк, а камзол может быть помят. Хоть его отец и прилагает все усилия, чтобы обеспечить ему пристойный вид, сам Аксен не следит за одеждой, предпочитая следить за миром внутри себя и, иногда, миром снаружи. Погружаясь в занятия по алхимии, мальчику становится уж совсем не до одежды. Он жадно будет изучать материалы, не обращая внимания на капнувший на рукав воск или пролившиеся на рубашку и брюки чернила.
7. Особенности.
Аксен сумасшедший? В какой-то мере да, но Рихарду все чаще кажется, что его разговоры со стенами и растениями не просто бред умалишенного, но проявление того, что мальчик видит много больше простых людей. Проверить достоверность этого не получается, но приемный отец продолжает попытки узнать, правда ли Аксен обладает таким глубоким мироощущением? Ведь зачастую, когда Рихард обучал его некоторым основам Алхимии дома, Аксен словно предугадывал слова мужчины и указывал на те компоненты, названия которых еще не слетели с губ учителя. Рихард даже поставил эксперимент, в ходе которого понял, что либо мальчик обладает уникальным даром к алхимии на генетическом уровне, либо он и правда общается с реагентами, и те сообщают ему что и в каких пропорциях необходимо смешать и как обработать для получения желаемого результата. Как бы то ни было, эта его особенность оказала решающее влияние на принятии Аксена в Академию, остался только вопрос с факультетом.
8.Ориентация.
Мальчик не знает, что это такое. Однако, с детства, после смерти матери, он стал сторониться женщин, опасаясь уловить тот самый тошнотворный запах, что удушил его маму. Мальчику кажется, что он охотится за ним и стремится своими липкими пальцами впиться в его горло при первой же возможности. Но и к мужчинам Аксен не тяготеет, помня о мытарствах в клинике, об отчего то мерзком сопении санитаров в его затылок, о побоях. Да, он не откликался на боль, словно не ощущая её, однако страх холодной хваткой цепко впился в душу мальчика и поселился там, став частью Аксена, его постоянным спутником. Желание любить и быть любимым кем-то кроме отца тянущим комком засело в груди, заставляя в ночи обнимать свернутое валиком одеяло или подтягивать колени к груди, стараясь согреться, избавиться от холода в душе.
9. Стремления.
С тех пор, как он потерял отца и мать, в его мечтах есть лишь один мир: мир, где они оба живы и любят своего сына. Многие годы Аксен жил только этой мечтой, несбыточной и неосуществимо, но слишком сладко, чтобы отказаться от неё. Однако, после усыновления Рихардом Рейлифом, Аксен ощутил в этом седовласом учителе что-то родное и близкое, отголосок отца, тень его образа. Душа, истосковавшаяся по ласке, тянулась к нему, готовая трепетать, когда он называл Аксена сыном. Однако, пугливое сердце, хранящее шрамы прошлых ран, не позволяло мальчику открыть себя мужчине, что очень огорчало пожилого мужчину. Аксен позволял брать себя на руки или на колени, но так за все время и не назвал Рихарда папой. Молчание острым скальпелем резало сердце мужчины, и Аксен чувствовал это. Ему отчего то было неприятно огорчать его, ведь он так похож на папу. И Аксен старался больше не огорчать Рихарда, олицетворяя собой примерного сына. Правда, иногда он все-таки забывал про свои стремления, снова и снова погружаясь в мир своих фантазий и несбыточных мечтаний. Мечта обрести отца стала его стремлением, а жажда изучения алхимии – его страстью. Ему нравилось учиться, что еще больше радовало Рихарда.
10. Связь с вами.
Только не интимная ^__^
ЛС. ICQ дам, но не всем. Тоже в ЛС.
11. Опыт игры.
Играл много где и очень долго. Года два, а то и все три. Есть рекомендации.
P.S.: Хотелось бы обговорить на какой факультет его зачислят.
